Есть несколько сортов смеха...
Как часто я пинаю одну свою подругу, чтобы она собралась с силами и прочитала-таки «Солярис». Увы. Я буквально вижу, как она в страхе захлопывает книгу, не дойдя до середины. Это должно о чём-то говорить, но лучше я не стану прислушиваться к путанным доводам общественного рассудка.
Идея этой книги органично переплелась с моими собственными. Нет, не вытащила ничего наружу, не развернула мышление на сто восемьдесят градусов. Так часто мне кажется, что перевернуть свою картину мира не возможно. Ведь нет ни слов, ни цвета, ни звуков. Нет края. Нет конца.
Когда-то меня вывозили на лето к морю. Теперь все эти часы, проведённые на берегу, кажутся незначительной мелочью по сравнению с тем временем, которое я могла бы провести, наблюдая большую воду. Память растягивает каждый миг до бесконечности. Было ли это утро, когда я сидела, пила кофе и чувствовала, как медленно наполняется теплом прибрежная галька. Или ночь, когда невозможно было закрыть глаза, хоть на секунду отвлечься от усеянного звёздами неба, когда море тянуло к себе, обещая подарить забвение. Ныряя в воду, я ныряла в никуда, в бескрайнюю пустоту, а с берега кто-то кричал и требовал вернуться.
Теперь само море — мой гость, приходящий бессонной ночью.
Идея этой книги органично переплелась с моими собственными. Нет, не вытащила ничего наружу, не развернула мышление на сто восемьдесят градусов. Так часто мне кажется, что перевернуть свою картину мира не возможно. Ведь нет ни слов, ни цвета, ни звуков. Нет края. Нет конца.
Когда-то меня вывозили на лето к морю. Теперь все эти часы, проведённые на берегу, кажутся незначительной мелочью по сравнению с тем временем, которое я могла бы провести, наблюдая большую воду. Память растягивает каждый миг до бесконечности. Было ли это утро, когда я сидела, пила кофе и чувствовала, как медленно наполняется теплом прибрежная галька. Или ночь, когда невозможно было закрыть глаза, хоть на секунду отвлечься от усеянного звёздами неба, когда море тянуло к себе, обещая подарить забвение. Ныряя в воду, я ныряла в никуда, в бескрайнюю пустоту, а с берега кто-то кричал и требовал вернуться.
Теперь само море — мой гость, приходящий бессонной ночью.