Есть несколько сортов смеха...
Это не конец. Это какая-то затянутая пауза. Дни похожи друг на друга и не похожи ни на что. Я ловлю себя на том, что становлюсь более восприимчивой к чужим эмоциям. То ли буйное воображение виновато, то ли ещё какой-то «подарочек» свыше. Даже книги читать и фильмы смотреть без глубокого погружения не могу. Вот и недавнее вечернее кино оставило неприятный осадок, чувство собственной неполноценности и в то же время будто бы переполненности чем-то не своим. Кажется, что я не личность, а лишь отражение множества других «я».
Всё смешивается. Голова пухнет от случайной информации. Сейчас я являюсь счастливым обладателем множества ненужных знаний из различных областей. Я просто братская могила всевозможных фактов. И я самый капитанский капитан. Я никак не могу найти фраз, которые кто-то не изрекал, не писал.
Ещё сбылась моя мечта: я осталась одна в квартире, но ненадолго. К счастью это или нет, решить не могу. Прав был Уайльд, правы были и прочие, утверждавшие, что зачастую мечта должна оставаться мечтой без надежды на исполнение. Не знаю, что делать. Мир вокруг высушен, выпит полуденным солнцем, безумно далёк и непостижим.
Я выхожу из дому, одетая не по погоде, надвинув панамку на глаза. Надо на кассе супермаркета попросить пачку сигарет, а я слова забыла. Остались только формы, звуки и запахи. Но и они тоже постепенно уходят в огромные зеркальные дверцы гардероба в прихожей. И я пробегаю мимо как можно быстрей, чтобы сохранить хоть что-то от своего «я».
Всё смешивается. Голова пухнет от случайной информации. Сейчас я являюсь счастливым обладателем множества ненужных знаний из различных областей. Я просто братская могила всевозможных фактов. И я самый капитанский капитан. Я никак не могу найти фраз, которые кто-то не изрекал, не писал.
Ещё сбылась моя мечта: я осталась одна в квартире, но ненадолго. К счастью это или нет, решить не могу. Прав был Уайльд, правы были и прочие, утверждавшие, что зачастую мечта должна оставаться мечтой без надежды на исполнение. Не знаю, что делать. Мир вокруг высушен, выпит полуденным солнцем, безумно далёк и непостижим.
Я выхожу из дому, одетая не по погоде, надвинув панамку на глаза. Надо на кассе супермаркета попросить пачку сигарет, а я слова забыла. Остались только формы, звуки и запахи. Но и они тоже постепенно уходят в огромные зеркальные дверцы гардероба в прихожей. И я пробегаю мимо как можно быстрей, чтобы сохранить хоть что-то от своего «я».