Когда паузы в дискуссии становятся совсем короткими, мне не хватает времени, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и выпалить свои пять копеек, а затем снова вернуться к раскладыванию зубочисток и обрывков салфеток.
Когда-то на работе мы баловались с термолентой для принтера, который чеки печатает. Мы ставили на неё горячие кружки, водили под ней зажигалкой, и она чернела. И я складывала её гармошкой. Я ничего кроме гармошки не умею складывать.
К подушечке большого пальца прилип шрам. Я всё пытаюсь подковырнуть его ногтем. Вагон метро кренится сильнее и сильнее. Скоро моя голова будет биться об стены тоннеля. Голос из динамиков звенит в позвоночнике, словно капли воды, падающие из протекающего крана. Где-то в горле раздаётся гул чужих шагов по платформе. И слышно, как мучает мигрень Понтия Пилата. Руки уменьшаются: вот уже из плеч торчат лишь кисти.
Хочется крикнуть «Чёрт забирай!», но горло пересохло от сигарет. Хочется воды, гвоздей и больше никогда не спать.