• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: дядя толкин курит трубку (список заголовков)
01:51 

Кусок сырого текста. Или сказочка на ночь.

Есть несколько сортов смеха...
URL
03:21 

Есть несколько сортов смеха...
URL
01:21 

Женщина в перчатках.

Есть несколько сортов смеха...
12 часов после
В доме на окраине города невероятно тихо. Большие напольные часы в гостиной остановились в три часа ночи. Слышен лай собак, гул машин и пение птиц, но они неизмеримо далеко отсюда. Двое детективов переглядываются и один из них отправляется осматривать второй этаж.
Большая белоснежная двуспальная кровать в комнате с балконом застелена безупречно чистым шерстяным покрывалом, абсолютно идентичного оттенка, без единой складочки. В зеркальных дверцах гардероба отражается слегка помятый мужчина средних лет, с недельной щетиной на лице. Он задумчиво оглядывает своего двойника с головы до ног и исчезает в ванной. Стекла в душевой кабинке будто бы и нет, все хромированные поверхности натёрты до блеска, на дорогой итальянской плитке нет и пятнышка. Детектив опускает взгляд на свои ботинки. От жены бы он давно получил нагоняй за мокрые следы, оставленные в так любовно прибранном доме. Но здесь некому возмущаться. Он возвращается в комнату, берёт с прикроватной тумбочки фотографию в рамке и направляется в детскую. Теперь нет необходимости прятаться за углом и тыкать пистолетом в пустоту.
Ей на этой фотографии лет шесть-семь. Она радостно улыбается, демонстрируя дырку вместо одного из передних зубов. Мама собрала её волосы в два высоких хвостика и приготовила огромный торт на её День Рождения. А отец подарил ей щенка. Тогда они ещё могли обнимать её, тогда они относились к ней как обыкновенному ребёнку.
Фотохронология в на стене коридора обрывается, когда её исполняется десять лет. Кадр со школьного пикника испорчен кислыми и злыми минами одноклассников на заднем плане. Сейчас они закричат на неё и начнут кидать в девочку смятыми бумажками и грязью. Не в последний ли раз мать попыталась оградить её от нападок детей? Эта женщина до последнего момента боролась со своими и чужими предрассудками. Увы, она проиграла. Так что комната маленькой девочки не превратилась в комнату юной девушки. Быть может с тех пор, как она сбежала из дома, вещи никогда не меняли своего местоположения. Мишка без лапы так и сидит в изголовье кровати и печально смотрит куда-то в даль своими пуговичными глазами.
- Эй, друг! А ты не знаешь, куда пропала твоя хозяйка? - горько усмехается детектив.
На стене, у которой стоит письменный стол, нет пустого места — всю её занимают детские рисунки. Дальние страны и чужие города, животные, ласковые и дружелюбные как в райском саду, и люди, что держатся за руки или обнимают друг друга. Целая стена счастья, в полноте которого ей было отказано.
- Уилл! Спускайся вниз! Здесь кое-что интересное! - кричит второй детектив.
Уилл жестом прощается с мишкой и аккуратно закрывает дверь комнаты.
Он проходит через гостиную и кухню и находит своего напарника на веранде.
- Ты хочешь сказать, что она перелезла через эти кусты и удрала, Грег?
- Сюрприз! - смеётся напарник, доставая из-за спины пару женских лодочек на низком каблуке. - Они были здесь, чувак!
Он ставит их рядом с плетёным креслом.
Всё выглядит так, будто она никуда и не собиралась. Да и как она могла сбежать из-под этого колпака? Вот чашка с недопитым кофе на столике. Вот печенье на блюдце. Вот шерстяная шаль её матери на спинке кресла. Вот свеча в фонаре горит до сих пор, потому что потушить её некому. Сегодня было полнолуние и она просидела всю ночь на веранде. Если Уилл пойдёт и устроит допрос всем наблюдателям и соседям, то вряд ли услышит что-то кроме «Да не выходил никто!». Он может перекопать весь сад, разобрать по кирпичику дом и гараж, но это ничего не даст. Эта странная женщина просто растворилась в воздухе, будто бы и не жила после рокового четырнадцатого октября 1994 года.

@темы: дядя Толкин курит трубку

URL
13:22 

Есть несколько сортов смеха...
Я всегда перемещаюсь по длинным коридорам. Чем ближе по времени, тем дольше. Ни ламп, ни свечей, ни факелов, только чернильная тьма кругом. Я не вижу ничего, что видят здесь они, засыпая.
Этот коридор самый длинный. Где-то впереди спит она. Кажется, опять в кресле, с ноутбуком на коленях. По всей квартире горит свет. Свистит стиральная машина, ёлочной гирляндой мигают огоньки на роутере. Я выныриваю из темноты в центре огромной белоснежной гостиной, засыпав ковёр песком.
Катя не просыпается. Приходится подойти и легко тронуть её за плечо, чтобы она сразу же открыла глаза и вскочила с кресла. Последнее время она плохо спит и просыпается от малейшего шороха, должно быть опять начались проблемы с дядей. И ведь в первую очередь она попыталась схватить пистолет с кофейного столика и направить на меня. Только вот рука её прошла сквозь него.
- Да. Это опять сон, - улыбаюсь я. К счастью это сон, иначе бы она меня застрелила. Я бы даже на половину появиться здесь не успел.
- Тувье! - слишком много облегчения в её голосе, слишком сильно она меня обнимает. Почему я не могу решать их проблемы?
- Ты так долго не приходил!
Я рассеянно пожимаю плечами. Ну не знаю: для меня понятия времени не существует.
- Извини пожалуйста. Я сегодня с красным чаем.
Катя оборачивается на своё тело в кресле и морщится как от кислого.
- Лучше пойдём на кухню. Не люблю я рядом с собой находиться.
А ещё она страдает клаустрофобией. Сама ли Катя руководила ремонтом квартиры или воспользовалось услугами профессионалов, сказать точно не могу. Благодаря грамотному освещению, здесь практически нет теней и кажется, что стены исчезают. Только при свете дня комнаты обретают свои истинные формы.
Все мелкие предметы на кухне убраны в шкафы. Взглядом уцепиться не за что. Дверцы без ручек, на варочной поверхности не видно конфорок, даже в раковине и под низким столиком есть диоды. Мне не по себе. Если бы я не общался с Катей так долго, то решил, что у неё нет души.
Её длинные чёрные волосы кажутся просто мазком кисти в этом белом пространстве. У неё бескровное бледное лицо. Да, она совсем не красивая, не живая. Каждое утро она надевает ту же маску, что и многие другие женщины, маску яркости и привлекательности. Но глаза её выдают. Я помню, что дети боятся её взгляда, а самые приставучие мужчины идут на попятную.
«Какая она страшная!» - воскликнула Катина китайская бабушка, когда ей привезли внучку в гости на месяц. Девочку забыли в этой деревне на десять лет. Она жила в каморке, закрывшись изнутри, потому что боялась впавшей в маразм суеверной бабки. Тогда-то я и понял, что Катя будет одной из тех, кого мне приходится навещать лично.
В том доме всё было выцветшим и пыльным, но я мог представить, каким пёстрым и ярким он был раньше. От дождя звенела черепица. Пахло грязной мокрой тряпкой. Я сидел на полу рядом с сундуком. Я никогда не испытывал жалости к таким как она, несчастным, измотанным бессонницей. «Как тебя зовут?» - сказала она после долгого молчания. Ей, верно, было всё равно, кто я и как здесь появился, она слишком устала. «Тувье,» - представился я, уверенный в том, что утром она меня забудет. «Говори тише! Бабушка услышит!» - зашипела на меня девочка, натягивая на себя одеяло. Последнее время та совсем не узнавала Катю и относилась к ней как к демону, пытаясь уничтожить днём и ночью. «Она сюда не попадёт. Я буду держать дверь пока ты спишь,» - пообещал я, погладив её по голове. Девочка поймала мою руку, прижала к себе словно игрушку и уснула.
Сейчас она выросла. Хотел бы сказать, что похорошела, так было бы справедливо, ведь все девочки становятся красивыми женщинами. Но время сыграло с ней злую шутку.
- У меня есть чем тебя удивить, - говорит она, делая маленький глоток чая.
- И?
- Я подружилась с ребёнком.
- Конечно-конечно, - поспешно киваю я, силясь сохранить серьёзное выражение лица и не расхохотаться. Катя смотрит на меня, укоризненно подняв брови.
- Я не шучу. Ты сам говорил, что у меня нет чувства юмора, - продолжает она, обиженно отвернувшись к стене. - Помнишь, я тебе рассказывала про девочку, которой мне поручил заниматься дядя? Так вот мы уже два месяца с ней общаемся, и я более чем уверенна, что её устраивает моё общество.
- Это уж скорее ты к ней привязалась, - встреваю я.
- Да, привязалась, - устало отмахивается Катя. - А теперь дядя хочет забрать её в Китай, чтобы она написала ему самую главную свою картину, которая станет для неё последней.
И она рассказывает мне всё, в который раз выбалтывает тайны и секреты. Потом она заснёт и сегодняшний день полетит по ветру словно старая газета. Я возьму на руки её душу и понесу обратно к телу по тёмному коридору, в котором ни она, ни я ничего не увидим.

@темы: дядя Толкин курит трубку

URL
01:32 

Есть несколько сортов смеха...
Там вечный белый день, без теней и солнца. Воет ветер, гудят рельсы, грохочут поезда.
Он стоит в поле по пояс в траве, загребая руками мягкие кисточки осоки. И затем он падает на землю, в это волнующееся нежное море. У трав такие тонкие стебельки, почти прозрачные, и непередаваемо-горький запах. Першит в горле. В небе расцветают взрывы, рассекают водную гладь самолёты, пароходы сбрасывают тяжёлые, чёрные как сама смерть якоря вниз на города.
Он кричит, рвёт руками этот белый холст снова и снова, силясь уничтожить вой сирен воздушной тревоги, бессильные стоны аэростатов заграждения и хрустальный звон ночной бомбардировки.
Он падает лицом в снег. «Теперь все будет хорошо,» - шепчет он в унисон с голосами других людей. Этот шёпот подхватывает метель и несёт над равниной.
И вот он сидит на самой верхней ступеньке лестницы, ведущей, возможно, в небо. Вокруг пляшут снежинки, а он болтает ногами в пустоте словно ребёнок. И также как в детстве хочется смеяться да дразнить девчонку, что расхаживает взад-вперёд по платформе где-то внизу. Но невозможно перекричать паровозный гудок, кажется, бесконечно застывший во времени. Всё заволакивает густой пар. Маленький чёрный силуэт внизу дрожит, смазывается, судорожно растёт, словно кто-то привёл в движение мультик, нарисованный в уголке тетради.
Осенью травы чахнут и пригибаются к земле, ветер тащит по небу сизую перину. Тысячи составов проносятся мимо. Выросшая девочка теперь абсолютно неподвижна. Нетерпение ушло куда-то вглубь да подёрнулось корочкой льда. Только колышутся полы плаща, траурные вороньи крылья.
А он безучастно сидит на своей верхней ступеньке, не имея возможности спуститься, потому что время съело лестницу почти полностью.
Звон будильника бесцеремонно врывается в сон, сдергивая его с этого «насеста» прямо на жесткий матрас.

@темы: дядя Толкин курит трубку

URL

Постоянство Веселья и Грязи

главная